Неточные совпадения
— Варенька,
мама зовет! —
кричали они.
— Я говорил вам, что
мама! —
кричал он гувернантке. — Я знал!
Первое лицо, встретившее Анну дома, был сын. Он выскочил к ней по лестнице, несмотря на крик гувернантки, и с отчаянным восторгом
кричал: «
Мама,
мама!» Добежав до нее, он повис ей на шее.
—
Мама, душечка, голубушка! —
закричал он, бросаясь опять к ней и обнимая ее. Как будто он теперь только, увидав ее улыбку, ясно понял, что случилось. — Это не надо, — говорил он, снимая с нее шляпу. И, как будто вновь увидав ее без шляпы, он опять бросился целовать ее.
Он всегда говорил, что на мужике далеко не уедешь, что есть только одна лошадь, способная сдвинуть воз, — интеллигенция. Клим знал, что интеллигенция — это отец, дед,
мама, все знакомые и, конечно, сам Варавка, который может сдвинуть какой угодно тяжелый воз. Но было странно, что доктор, тоже очень сильный человек, не соглашался с Варавкой; сердито выкатывая черные глаза, он
кричал...
«Ты, говорит,
мама,
кричишь на папу, как на повара».
А через несколько дней, ночью, встав с постели, чтоб закрыть окно, Клим увидал, что учитель и мать идут по дорожке сада;
мама отмахивается от комаров концом голубого шарфа, учитель, встряхивая медными волосами, курит. Свет луны был так маслянисто густ, что даже дым папиросы окрашивался в золотистый тон. Клим хотел
крикнуть...
— Отец жалуется, что любить трудно. Он даже
кричал на
маму: пойми, дура, ведь я тебя люблю. Видишь?
—
Мама, возьми себе, вот возьми себе! —
крикнул вдруг Илюша. — Красоткин, можно мне ее
маме подарить? — обратился он вдруг с молящим видом к Красоткину, как бы боясь, чтобы тот не обиделся, что он его подарок другому дарит.
— Войдите, войдите ко мне сюда, — настойчиво и повелительно
закричала она, — теперь уж без глупостей! О Господи, что ж вы стояли и молчали такое время? Он мог истечь кровью,
мама! Где это вы, как это вы? Прежде всего воды, воды! Надо рану промыть, просто опустить в холодную воду, чтобы боль перестала, и держать, все держать… Скорей, скорей воды,
мама, в полоскательную чашку. Да скорее же, — нервно закончила она. Она была в совершенном испуге; рана Алеши страшно поразила ее.
— Что такое, —
закричала Lise, уже тревожным голосом. —
Мама, это со мной будет истерика, а не с ней!
— Что не больно?.. —
закричал вдруг бешено Симеон, и его черные безбровые и безресницые глаза сделались такими страшными, что кадеты отшатнулись. — Я тебя так съезжу по сусалам, что ты папу-маму говорить разучишься! Ноги из заду выдерну. Ну, мигом! А то козырну по шее!
— А я знаю! —
кричала она в озлоблении. — Я знаю, что и вы такие же, как и я! Но у вас папа,
мама, вы обеспечены, а если вам нужно, так вы и ребенка вытравите,многие так делают. А будь вы на моем месте, — когда жрать нечего, и девчонка еще ничего не понимает, потому что неграмотная, а кругом мужчины лезут, как кобели, — то и вы бы были в публичном доме! Стыдно так над бедной девушкой изголяться, — вот что!
Но каково было мое изумление, когда вдруг встала
мама и, подняв передо мной палец и грозя мне,
крикнула...
— Аркаша, ах, побеги за ним поскорей! —
крикнула вдруг и
мама.
— Однако, однако… однако догони-ка его! —
закричала вдруг изо всей силы Татьяна Павловна, как бы опомнившись. — Ступай… ступай… догони, не отставай от него ни шагу, ступай, ступай! — отдергивала она меня изо всех сил от
мамы, — ах, да побегу же я сама!
И он вдруг поспешно вышел из комнаты, опять через кухню (где оставалась шуба и шапка). Я не описываю подробно, что сталось с
мамой: смертельно испуганная, она стояла, подняв и сложив над собою руки, и вдруг
закричала ему вслед...
— Il s'en va, il s'en va! [Он уходит, уходит! (франц.)] — гналась за мною Альфонсина,
крича своим разорванным голосом, — mais il me tuera, monsieur, il me tuera! [Но ведь он убьет меня, сударь, убьет! (франц.)] — Но я уже выскочил на лестницу и, несмотря на то, что она даже и по лестнице гналась за мной, успел-таки отворить выходную дверь, выскочить на улицу и броситься на первого извозчика. Я дал адрес
мамы…
—
Мама,
мама! —
закричал он. — Я видел сон.
— Ах,
мама, вам, верно, и ночью снятся профессора, — с досадой
крикнула Лиза.
Я испуганно таращил глаза и втягивал голову в плечи, мальчишка бил меня кулаком по шее, а извозчики, — такие почтительные и славные, когда я ехал на них с папой или
мамой, — теперь грубо хохотали, а парень с дровами свистел и
кричал...
Папа хватает себя за волосы и убегает в кабинет. Там он некоторое время мелькает из угла в угол. Потом решительно бросает на пол недокуренную папиросу (за что ему всегда достается от
мамы) и
кричит горничной...
—
Мама!
Мама! Ах, как хорошо тут,
мама! —
кричит ей мальчик и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. — Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? — спрашивает он, смеясь и любя их.
Мама даже
закричала от испуга, а я вышла в другую комнату и принесла ему его кольцо — ты не заметил, я уже два дня тому назад сняла это кольцо — и отдала ему.
— Но почему же,
мама, сова
крикнула всего один раз? — озабоченно спросила княжна Людмила.
—
Мама, дети! Глядите: я ласкаю Кусаку! —
закричала Леля.
—
Мама, дети! Смотрите, Кусака играет! —
кричала Леля и, задыхаясь от смеха, просила: — Еще, Кусачка, еще! Вот так! Вот так…
— Ай, злая собака! — убегая,
крикнула девушка, и долго еще слышался ее взволнованный голос: —
Мама, дети! Не ходите в сад: там собака! Огромная!.. Злю-юу-щая!..
— Уйди прочь! —
крикнул он, когда женщина была так близко, что он мог ударить её. Топнув ногой, он глухо позвал: —
Мама!
— Никто не учит меня, деда! — смело
крикнула я. — Моя
мама, хоть не молится на восток, как ты и Бэлла, на она любит вас, и аул твой она любит, и горы, и скучает без тебя и молится Богу, когда ты долго не едешь, и ждет тебя на кровле… Ах, деда, деда, ты и не знаешь, как она тебя любит!
Я готова была
крикнуть: «Я не желаю новой
мамы, не желаю иметь мачеху!»
— Ай! Затопи печку,
мама! —
крикнула Зина в самый разгар поучений.
— Говорит, что все они — эти несчастные декабристы, которые были вместе, иначе ее и не звали, как матерью: идем, говорит, бывало, на работу из казармы — зимою, в поле темно еще, а она сидит на снежку с корзиной и лепешки нам раздает — всякому по лепешке. А мы, бывало:
мама,
мама,
мама, наша родная,
кричим и лезем хоть на лету ручку ее поцеловать.
— Как, бывало, увидим ее, — продолжала Серафима Григорьевна, — как только еще издали завидим ее, все бежим и
кричим: «
Мама наша идет! Родная идет!»—совсем как галченята.
Соня (
кричит).
Мама! Ты в лодке?
Та вбежала. Елена почти бросила ей на руки ребенка; тот еще больше заплакал и стал тянуться к матери,
крича: «
Мама,
мама!».
— Папочка! папочка! —
закричала я, бросаясь на колени и умоляя его, — папочка! не могу! нельзя!
Маме нужно чай кушать… Нельзя у
мамы брать, никак нельзя! Я другой раз унесу…
— Где моя
мама? где моя
мама? —
закричала я, громко рыдая, не в силах более скрывать тоску свою и в бессилии упав перед ним на колени, — где моя
мама? голубчик мой, скажи, где моя
мама?
— Да, да! —
закричал он вдруг, встрепенувшись и приподымаясь с тумбы, как будто что-то новое пришло ему в голову, разрешавшее все сомнения его. — Да, Неточка, так нельзя; нужно пойти к
маме; ей там холодно! Поди к ней, Неточка, поди; там не темно, там есть свечка; не бойся, позови к ней кого-нибудь и потом приходи ко мне; поди одна, а я тебя здесь подожду… Я ведь никуда не уйду.
— Папочка! добренький папочка! я буду слушаться! —
кричала я, — я тебя люблю больше
мамы! Возьми деньги назад, возьми!
— На! —
закричал он, всовывая мне в руки деньги, — на! возьми их назад! Я тебе теперь не отец, слышишь ли ты? Я не хочу быть теперь твоим папой! Ты любишь
маму больше меня! так и ступай к
маме! А я тебя знать не хочу! — Сказав это, он оттолкнул меня и опять побежал по лестнице. Я, плача, бросилась догонять его.
Кругом другие дети
кричали: «Хлеба, хлеба, жадная
мама!» И глаза их исступленно блуждали по углам шалаша, как будто шарили ими, не найдется ли где кусок хлеба.
—
Мама!
мама! ножки устали, ой,
мама! —
кричит ребенок, а мать идет, будто не слыша его плача. Не то это с сердцов, не то с усталости, а может, с того и с другого.
Поставила барыня девочку на пол; подняла ей подольчик рубашечки, да и ну ее валять ладонью, — словно как и не свое дитя родное. Бедная Маша только вертится да
кричит: «Ай-ай! ай, больно! ой,
мама! не буду, не буду».
—
Мама! —
крикнула она, идучи к двери. — Посидите, дружок мой, в магазине. Запирать еще рано, — я сейчас вернусь.
—
Мама!!! — отчаянно, дико
крикнула я на весь сад и упала к ней на грудь.
Татьяна(хрипло
кричит). Спасите…
мама… спасите… спасите!.. (Бессеменов и Акулина Ивановна выбегают из комнаты Петра и бегут на крик молча, у двери в комнату они на секунду останавливаются, как бы не решаясь войти, и затем бросаются в дверь оба вместе. Навстречу им несутся крики Татьяны.) Горит… о-о! Больно… пить! Дайте пить!.. спасите!..
Петр(выглядывая из двери). Тише… (Обращаясь в комнату.) Иди, отец, иди к
маме! Ну, иди же! (
Кричит в сени.) Не пускайте никого!..
— Барыня, голубонька, не сердитесь на меня, Христа ради: плакал и блажил он все время, обязательно просился к
маме да к
маме. Ну и согрешила я, значит, взяла его, чтоб успокоить хоть малость. Ах ты, Господи, кто же знал, что он, сердечненький, признает вас и
закричит на весь киянтер?
— Солнышко-папа! Мама-Нэлли! — издали
кричала я, влетая в вестибюль. — Принята! Я принята! Порадуйтесь со мной! — И я бросилась в объятия моих родных…